Сколько правых экстремистов среди ваших немецких соседей

Вы получили это письмо, потому что увидели анонс в нашем телеграм-канале. Или потому что когда-то подписались на рассылку русскоязычного дekoder´а — онлайн-платформы, которая публикует контекстуализированные переводы на русский язык журналистских статей из Германии, Швейцарии и Австрии (этот регион иногда называют DACH-Raum). В любом случае — спасибо!

Как вы? Где вы?

Знаем: мы уже довольно давно прекратили присылать письма. Но теперь возобновляем рассылку в новом формате. Каждое письмо — рассказ о новом исследовании, которое помогает лучше понять, что происходит в Германии и «окрестностях». Мы будем присылать их раз в две недели.

Это пилотный выпуск, в нем мы представляем большое исследование Фонда Фридриха Эберта под названием «Напряженный центр» (Die angespannte Mitte) — о распространении правоэкстремистских и антидемократических настроений в немецком обществе. Репрезентативные опросы на эту тему (Mitte-Studien) Фонд проводит почти двадцать лет, большие доклады выходят раз в два года.

СМИ разобрали на заголовки информацию о том, сколько немцев поддерживает появление «одной сильной партии» (25,8%), а сколько буквально хотят нового фюрера (15,1%). Но помимо этих громких хайлайтов в исследовании есть ответы и на многие другие вопросы, которые позволяют лучше понять немок и немцев:

Каждый ваш отклик важен! Пожалуйста, напишите нам на [email protected] и поделитесь впечатлениями от письма!

в 2 раза

ВЫРОСЛО ЗА ШЕСТЬ ЛЕТ ЧИСЛО ТЕХ, КТО УВЕРЕН: НЕМЕЦКАЯ ДЕМОКРАТИЯ РАБОТАЕТ ПЛОХО

В 2019 году, когда Фонд Эберта провел последнее перед коронавирусом исследование, такого мнения придерживалось 11,6% участниц и участников, сегодня — 23,7%. Что с демократией все в порядке, уверено чуть больше половины опрошенных, 52%. И еще почти четверть не имеет однозначного мнения на этот счет.

«Центр общества», который исследует Фонд Эберта, — не то же самое, что средний класс. Это не обязательно люди со средними доходами, занимающиеся каким-то определенными видами деятельности или, например, имеющие какой-то конкретный семейный статус. Речь о тех, кто отвергает радикальные политические эксперименты слева и справа. Этот концепт очень важен для всей послевоенной ФРГ, которая противопоставляла себя, с одной стороны, национал-социалистическому режиму в прошлом, а с другой, коммунистической диктатуре в настоящем. Исследование «центра» – флагманский проект Фонда Эберта, старейшего в Германии и тесно связанного с Социал-демократической партией. Это неудивительно, учитывая, что дважды в своей истории (в 1972-м и в 1998-м) СДПГ побеждала на выборах, объявляя себя партией «нового центра». Из 2 тысяч человек, с которыми в этот раз поговорил Фонд Эберта, 57% определяют свои политические взгляды как центристские (на два процентных пункта больше, чем два года назад), 70% сами себя относят к центру общества в целом, доходы 53% — средние по меркам страны.

Правоэкстремистское мировоззрение, согласно исследованию, сегодня популярно меньше, чем в 2023 году, когда оно достигло пика за десятилетие. По оценке авторов, его разделяют 3,3% опрошенных — заметное падение с 8,3% (хотя это все равно больше, чем во все предыдущие годы начиная с 2014-го). Под правоэкстремистским мировоззрением исследователи понимают сочетание 6 «установок»: антисемитской, ксенофобской, национал-шовинистской, оправдывающей национал-социализм, стремящейся к диктатуре, социал-дарвинистской. Приверженность каждой из них, в свою очередь, определяется согласием с 3 утверждениями по соответствующей теме, предложенными в ходе опроса.

Исключение — национал-шовинизм, он демонстрирует заметный рост. Его приверженцев все десять последних лет больше, чем антисемитов, сторонников диктатуры и носителей всех прочих правоэкстремистских установок. Но в пандемийные 2020/21 годы популярность национал-шовинизма снизилась до 8,6%, а вот два последних исследования фиксируют мощный подъем этих настроений: их разделяли 16,6% в 2023-м и почти 20% сейчас (перед ковидом было 12,1%). Это люди, которые солидарны с утверждениями, что немцам «нужно найти в себе смелость и обрести сильное национальное чувство» (полностью согласны 26,3%), что Германии необходимо «активное и жесткое продвижение своих интересов» за границей (14,1%) и что целью немецкой внешней политики должно быть обретение страной мощи и авторитета, которых она «заслуживает» (8,9%). Но именно эта часть — еще и хороший пример того, почему исследования «центра» иногда критикуют за формулировки: можно представить, что как минимум с некоторыми из этих утверждений согласны также те, кто выступает за поддержку сражающейся Украины и противодействие путинской России.

Среди молодых немцев (18–24), в свою очередь, особенно распространены ксенофобские настроения — 12,5%. Среди тех, кто старше, но кому еще нет 65, они отмечаются у 5,9%, в самой старшей когорте — у 6,5%. Это те, кто считает, что иностранцы едут в Германию лишь за тем, чтобы воспользоваться благами социального государства, их нужно высылать при нехватке рабочих мест, а стране серьезно угрожает «переполненность» иностранцами. Правоэкстремистское мировоззрение в целом свойственно «молодым» больше, чем «взрослым»: 6,8% против 2,6% у тех, кому 25–65, и 1,4% у тех, кто старше. Помимо ксенофобии молодые немки и немцы больше подвержены стремлению к диктатуре и антисемитизму. Почти та же история у людей с низкими доходами: они чаще демонстрируют ксенофобию и антисемитизм, а также мечтают о «жесткой руке». Единственное отличие все в том же национал-шовинизме: молодежи он почти не свойственен, а вот людям с низкими доходами — вполне (29,4% по сравнению с 18,9% среди тех, у кого доход средний, и 9% — среди тех, у кого высокий).

Различия между востоком и западом страны становятся заметнее, если брать в расчет не актуальное место жительство, а то, где человек вырос. Среди тех, чья социализация прошла на территории бывшей ГДР, правоэкстремистское мировоззрение разделяют порядка 6% опрошенных, а среди тех, у кого в Западной Германии, — 3%.

Любопытно, что люди все реже отказываются отвечать на вопросы про правоэкстремистское мировоззрение. В 2016 году «отказников» было 30%, в нынешнем — 18%. Точные причины отказа установить невозможно, но исследователи отмечают, что среди отказавшихся больше женщин и людей старшего возраста. А кроме того, они, как правило, чаще согласны с утверждением, что тему правого экстремизма раздувают медиа, признаются, что не знают, как поступать с этой проблемой, и предлагают решать ее органам безопасности.

Фонд Эберта впервые изучил взаимовлияние ковида и политики. Больше четверти опрошенных признались, что из-за действий властей в тот период потеряли доверие к государству, свыше 34% усомнились в том, что ограничения гражданских прав имели смысл. В итоге, среди недовольных ковидной политикой заметно выше неверие в демократию, значительно сильнее чувство политической беспомощности и выше симпатии к «Альтернативе для Германии». Авторы исследования, впрочем, не берутся ответить точно: действительно ли ковидные меры усилили недовольство демократией или просто стали удобной проекцией для тех, у кого недовольство было и раньше.

Исследователи узнали, какой лозунг АдГ пользуется особой популярностью: больше 65% согласны с тем, что граждане страны должны иметь право решать значимые вопросы на общефедеральных референдумах. Сейчас, за исключением вопроса о новом делении земель, они не предусмотрены Основным законом ФРГ. Их введение — один из ключевых пунктов политической программы АдГ (впрочем, за это высказывались в разное время и другие партии, кроме ХДС). Отношение к референдумам ученые изучали в той части, которая касалась представлений немок и немцев о демократии.

Чуть меньше трети опрошенных считает, что важнейшей при принятии решений должна оставаться парламентская процедура (либерально-репрезентационное видение), примерно столько же — что механизмы прямой демократии (либерально-мажоритарное). Сторонники обоих представлений исходят из того, что всякий раз необходимо учитывать права меньшинства, а суды должны иметь право на вмешательство в политические решения. Однако у второй, либерально-мажоритарной, трети заметно выше недовольство существующими механизмами власти, недоверие к выборам и политическая апатия в целом.

Еще выше претензии к политической системе у оставшихся 40% — сторонников так называемого иллиберально-мажоритарного (за власть большинства, реализуемую на референдумах, 25%) и иллиберально-репрезентационного (за полновластие парламентского большинства, 15%) видения. Исследователи делают вывод, что при высоком уровне согласия с базовыми принципами либеральной демократии в Германии очень много недовольных тем, как они реализуются на практике.

Отношение к однопартийному правлению, диктатуре и «вождю» — один из самых контринтуитивных результатов на протяжении многих лет. Постепенно снижается доля тех, кто категорически отвергает однопартийность и идею нового «фюрера» (в опросе использовалось именно это слово, которое однозначно отсылает к Гитлеру), а процент опрошенных, которые поддерживают то и другое, скорее, растет. Но вот когда участниц и участников напрямую спрашивают о диктатуре, поддерживающие ее стабильно остаются в подавляющем меньшинстве: только в 2014-м их было 6,5%, а дальше 3,9% в 2019-м и 3,6% — в нынешнем исследовании. Исключением стал тот самый, рекордный для правого экстремизма, 2023 год, когда симпатии напрямую диктатуре выразили 7,1%.

В Австрии около 10% демонстрируют приверженность правоэкстремистским установкам. Это следует из первого исследования Документального архива австрийского Сопротивления, опубликованного в 2024 году. Ученые из Австрии ориентировались в том числе на Mitte-Studie Фонда Эберта, но сделали несколько важных оговорок. По их мнению, подход немецких исследователей приводит к тому, что доля приверженцев правого экстремизма систематически занижается. Австрийские исследователи исходят из того, что современные радикалы могут оставаться радикалами, не оправдывая национал-социализм и не будучи антисемитами. К носителям правоэкстремистской идеологии они отнесли тех, кто согласился с наиболее жесткими высказываниями на темы неравенства, этноцентризма и авторитаризма. Ученые обратили внимание при этом, что сами радикалы в массе своей относят себя к политическому центру, а, например, о нежелании жить рядом с мусульманами и рома/синти говорят больше 35% людей, у которых правый экстремизм вовсе «не диагностирован». Еще из интересного: 49% австриек и австрийцев считают себя частью немецкого этнокультурного сообщества, и только 23% с этим не согласны.

В Швейцарии среди молодых людей в возрасте с 15 до 25 лет за два года, между 2022-м и 2024-м, уровень антисемитизма вырос с 5,1% до 7,6%, исламофобии — с 6,5% до 9,9%, а гомофобии и вовсе больше, чем в полтора раза: с 8,8% до 14,6%. Также вырос и уровень враждебности к иностранцам — с 15,7% до 25,8%. Некоторые эксперты связывают изменения с глобальным контекстом («полемикой вокруг воук-культуры, движением инцелов» и.т.д.) больше, чем с ситуацией внутри Швейцарии, где никаких существенных событий, которые могли бы повлиять на восприятие молодежи, за это время не произошло.

Итог: все не так уж страшно? После того, как в 2023 году предыдущее исследование «центра общества» зафиксировало заметный рост носительниц и носителей правоэкстремистских установок, нынешнее почти успокоительно: даже среди избирателей «Альтернативы для Германии» их чуть больше 11%. Сторонникам этой партии заметно больше свойственен национал-шовинизм (41,7% имеют соответствующие воззрения) и ксенофобия (25,6%). Но, например, антисемитизм встречается у них реже, чем у сторонников СДПГ (2,3% и 6,9%). Как и оправдание нацизма (в этом признается 2,1% симпатизантов АдГ против 3,9% социал-демократов и 3,4% среди свободных демократов).

И все же авторы исследования и ученые, с которыми они говорили, встревожены. Эта тревога, очевидно, связана с ростом популярности АдГ внутри Германии, возвращением к власти Дональда Трампа и с тем, что в соседней Австрии крайне правая Партия свободы уже давно стала влиятельной частью политической системы (и многие месяцы с отрывом популярнее всех в стране). Низкие рейтинги близких к Фонду Эберта социал-демократов тоже, вероятно, не добавляют оптимизма. Исследователи в связи с этим активно обсуждают концепцию «точек перелома» (Kipppunkte) — момента, после которого остановить стремительный обвал политической системы будет уже невозможно (тот же термин используется при разговоре о климатическом кризисе). Правда, отыскать основания для опасений в самих цифрах исследования не так просто. Но можно.

В общей сложности почти 40% опрошенных возлагают именно на СМИ ответственность за повышенное внимание к правому экстремизму. Этот ответ намекает на усталость от обсуждения этой темы, которая помогает крайним политическим силам в деле собственной «нормализации». Хотя при этом лишь небольшая часть — 14% — согласна с расхожим утверждением, будто без левого экстремизма не было бы правового. И что на правый экстремизм лучше всего просто не обращать внимания, думает только 19,6%.

Еще один «мост» между правым экстремизмом и центром общества – это так называемое авторитарное либертарианство. Этот взгляд на мир авторы Mitte-Studie связывают с Илоном Маском и другими американскими техномиллиардерами, отмечая, что за последние два года его распространенность в немецком обществе выросла на 7 процентных пунктов. Сегодня около четверти респонденток и респондентов считают, что «ценность» человека определяется его экономическим вкладом, а значит, демократия с равными правами на политическое участие — абсурдна.

Дмитрий Карцев, Антон Химмельспах

При поддержке Media Forward Fund gGmbH